Вход на сайт

Вы здесь

Эвакуационный кошмар 1941 года

Как ни стараются заглушить правду о начале войны наши официальные политики и пропагандисты, она медленно, но верно доходит до миллионов людей. Например, всего год назад режиссер-документалист Алексей Пивоваров в фильме «Крепостные герои» о версии Виктора Суворова говорил буквально следующее: «Собирался ли Сталин напасть сам — вопрос открытый». Последний же фильм почти полностью построен на диалоге между «консервативным резунистом» Мельтюховым и «радикальным резунистом» Солониным. И показан фильм в аккурат перед 70-летием событий начала войны. Правда, транслировали его не по первой и по второй кнопке телевизора. А от греха подальше по каналу НТВ.

Среди разных сторон войны 1941–1945 годов есть еще немало довольно темных, которые до сих пор ускользают от внимания как историков-«традиционалистов», так и их противников. Одна из них — эвакуация промышленности и населения в 1941 году. С информацией о ней — всё как обычно для того периода. С одной стороны, за десятилетия написаны гигабайты информации, есть даже труды типа вышедшего в 1966-м «Эшелоны идут на Восток». С другой — в этих самых трудах в беспорядочном нагромождении цифр, дат и сделанных на их основе выводов о «беспримерном героизме» не раскрывается, а только скрывается общая картина явления. Я могу назвать только одну обобщающую работу, где грамотно рассматривается процесс эвакуации как таковой. Это — статья Георгия Куманева «Война и эвакуация в 1941–1942 годы» в 6-м номере журнала «Новая и новейшая история» за 2006 год. По-видимому, гораздо интереснее и авторам писать, и читателям читать о событиях на фронте и даже о выпуске военной продукции в тылу. К тому же, при рассмотрении всякого рода «побочных явлений войны» типа той же эвакуации неизбежно возникают «неудобные вопросы», напрямую ведущие к «неудобным выводам».

1. Подготовка

Если говорить о довоенной (не только перед Второй мировой войной, но даже перед 22 июня 1941 г.) подготовке к эвакуации, то общий вывод: практически никакой подготовки не было. Слово Куманеву: «каких-либо заблаговременно подготовленных эвакуационных планов фактически не существовало, хотя перед войной некоторая работа в этом направлении проводилась... Помимо этого не были заранее созданы и органы, призванные непосредственно руководить перебазированием производительных сил страны. Все это пришлось решать уже в ходе начавшейся войны, зачастую в спешке, а порой и без учета конкретной обстановки, что не могло не иметь отрицательных последствий».

Причиной этого явления Георгий Александрович привычно считает пресловутую внезапность гитлеровского нападения. Но мы же знаем, что, например, на мобилизацию вооруженных сил эта самая внезапность почти совершенно не распространялась: чуть ли не с первого часа «внезапной» войны все военкоматы страны заработали как часы в соответствии с заранее разработанным мобпланом. Просто мобилизация нужна при любой войне, а эвакуация — только при той, в которой враг реально угрожает населению и производственным мощностям.

Говоря о «некоторой работе» советских ведомств, Куманев упоминает о комиссии Моссвовета по эвакуации из Москвы, созданную в конце апреля 1941 г. 3 июня эта комиссия положила на стол Сталину проект постановления Совнаркома «О частичной эвакуации населения г. Москвы в военное время». Как это обычно случалось с подобными «бумажками», резолюция вождя была однозначной: «Ваше предложение о „частичной” эвакуации населения Москвы в „военное время” считаю несвоевременным. Комиссию по эвакуации прошу ликвидировать, а разговоры об эвакуации прекратить».

И вот грянуло 22 июня. Тогдашний замнаркома путей сообщения Н. Ф. Дубровин вспоминает: «...необходимого опыта планирования и проведения столь экстренного перемещения производительных сил из западных районов страны на восток у нас не было. Помню, как по заданию директивных органов мы специально разыскивали в архивах и библиотеках Москвы, в том числе в Государственной библиотеке им. В. И. Ленина, хотя бы отрывочные сведения об эвакуации во время первой мировой войны, но найти почти ничего не удалось. Опыт приобретался в ходе военных действий».

Результат такой «подготовки» — то, что ни одну дату лета–осени 1941 года нельзя приводить без наречия «только». Только к концу второго дня войны, в 22 часа 23 июня 1941 г., Наркомат путей сообщения выпустил первый приказ об эвакуации. Только на третий день войны, 24 июня, была создана структура, занимающаяся эвакуацией — «Совет по эвакуации» во главе с Лазарем Кагановичем (вскоре его на этом посту заменил Николай Шверник). Только 27 июня вышла в свет первая инструкция — постановление ЦК ВКП(б) и Совнаркома СССР «О порядке вывоза и размещения людских контингентов». Только 29 июня была написана директива Совнаркома и ЦК ВКП(б), где призывалось «угонять подвижной железнодорожный состав, не оставлять врагу ни одного паровоза, ни одного вагона, не оставлять противнику ни килограмма хлеба, ни литра горючего».

Только в июле был разработан первый план вывоза населения, промышленности и ресурсов из прифронтовой зоны. И только в августе 1941 года произошла «организационная перестройка тыла Красной Армии», в результате которой эвакуация приобрела более-менее организованный характер. Хотя, как мы увидим, эта самая организация была больше теоретической, чем практической.