Вход на сайт

Вы здесь

«Pussy Riot» XVIII века

Когда-то, давным-давно, где-то в «старшем школьном» возрасте мне попалась довольно ученая книжка под названием «Узники Соловецкого монастыря» (автор Фруменков Г. Г. Северо-Западное книжное издательство, 1965). Нет, речь там шла не о ранних советских репрессиях. А о том, что им предшествовало в течение пары веков. Подзаголовок — «Политическая ссылка в Соловецкий монастырь в XVIII–XIX веках». Кстати, в Интернете она сейчас тоже есть, по адресу: http://lib.ru/HISTORY/FRUMENKOW/uzniki_monastyrya.txt.

Одна из историй этой книжки особенно запала мне в душу — не столько своей жестокостью (есть там и примеры в этом плане гораздо круче!), сколько самой бессмысленностью наказания. Ну, я, конечно, и до этого знал, что время было совсем «не сахар»... Но все-таки, какие-то пределы должны же были быть!

Речь — о простом русском матросе по имени Никифор Куницын. Выпускник славяно-российской школы, 18-летний полковой писарь однажды на свою голову поупражнялся в изящной словесности. Взял бумагу, чернила и написал: «Князю тьмы!  Покорно тебя прошу  о неоставлении меня обогащением деньгами, ибо я обнищал и дабы ты меня не оставил, прислал бы ко мне служебников своих, понеже я буду ваш,  когда  буду  во  Иерусалиме,  и работать тебе завсегда готов, и отрекся своего бога, — точно как мне и куды повергнуть крест христов». Это осталось незамеченным для одного из сослуживцев Никифора, который проявил государственную мудрость и донес «куда следует».

Само собой, наша любимая РПЦ, уже тогда (в 1738 году) тесно сотрудничавшая с «бдительными органами», не могла такое кощунство оставить без внимания. Началось все с допроса, проведенного под самой настоящей пыткой. Потом — застенок, куда незадачливого писаря посадили на 5 лет. Но подобное наказание по отношению к подлому надругателю было в XVIII веке непростительно мягким (а кое-кому, судя по всему, оно бы показалось таким и сейчас!). И на молодого матроса надели кандалы и отправили на пожизненную каторгу в Соловецкий монастырь. По прибытию в который у Никифора Куницына в числе прочего была изъята медная чернильница как «соучастница богомерзких поступков».

Лишенный письменных принадлежностей, матрос-бунтарь перешел что называется к «устной агитации». Объектом стал местный архимандрит — само собой, как и все попы в то время (и сейчас), честнейший и добрейший человек. Ответ монастырских властей был адекватным: арестантам-каторжникам усилили режим и надолго запретили всякие общие сборы и «несанкционированные» хождения по территории крепости.

Но и этим бунтарский дух Куницына не был усмирен. В 1765-м во время обыска у него было изъято 2 письма. В одном из них он (еще одно кощунство!) посмел жаловаться русской царице на «крайнее изнеможение», в которое его привели многолетние тяжелые работы. В другом, предназначавшемся самому святейшему синоду (ну, это уже ни в какие ворота!) — предлагал церковные реформы. За письма Никифор был подвергнут еще одной «экзекуции» и заключен в монастырскую тюрьму. О чем архимандрит с гордостью отчитался перед тем же синодом.

Затем правительство (естественно, опять же, с подачи синода)  постановило «впредь содержать его, матроса, в тюрьме безысходно,  чтоб и впредь ему таких — не принадлежащих до его писем   сочинять   и  через  то  рассеивать  на  соблазн  прочим  было невозможно». До получения этого указа Никифор Куницын не дожил.

Судя по всему, это — один из примеров, на которые в настоящее время в своей деятельности ориентируется верхушка РПЦ. А есть среди них наверняка и такие, которые скажут: «Этого мало! За подобные вещи вообще надо на кострах сжигать всю родню до седьмого колена! И скажите спасибо, что мы этого пока не делаем!»

Только, пожалуйста, не забывайте, что на те же Соловки потом отправили и «ваших».